Войти и купить билет

Челябинск. Мрачный Петербург и гоголевская мистика

"Страстной бульвар, 10" 1 февраля 2018 - автор Сырцева Екатерина

Постоянная ссылка: http://www.strast10.ru/node/4735
Спектакль: Шинель
Артисты: Владимир Зайцев, Михаил Гребень

«Шинель» по пьесе Аси Волошиной, поставленная Денисом Хуснияровым в Челябинском драматическом театре имени Н. Орлова - удачный пример того, как экспериментальность и необычность постановки могут вписаться в пространство традиционного драматического театра, оживить его и даже несколько взбудоражить.

Денис Хуснияров закончил режиссерский курс Семена Спивака в Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства. После стал режиссером камерной сцены Театра на Васильевском. Здесь помимо творческой реализации и поиска своего стиля Денису Хусниярову приходится соответствовать сложившейся и довольно консервативной репертуарной политике. При этом режиссеру не чужд дух эксперимента. Правда, экспериментировать пока удается только на альтернативных площадках типа Новой сцены Александринского театра и лабораторий.

Прогулки по воде

Нереалистический сценический мир спектакля «Шинель» окружен бездной тьмы, из которой зрители наблюдают за происходящим. Создатели постановки переносят их из Челябинска в параллельное метафизическое и, возможно, даже метапоэтическое пространство. Загадочности добавляют вибрирующее, движущееся отражение воды на потолке и, собственно, сама водная гладь, которой заполнен поворотный круг сцены (художник-постановщик Николай Слободяник, художник по свету Евгений Ганзбург).

В этой огромной питерской луже плавают калоши. В ней же в течение спектакля передвигаются, бегают и даже танцуют персонажи. Вода обрушивается на них и сверху в виде дождя, снега. Все это вместе с лиричной, проникновенной музыкой (композитор Виталий Истомин) создает не только питерскую атмосферу, но и усиливает ощущение грусти, тоски, безысходности. Вдруг вспоминается Бродский: «...слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся...». И гоголевский сюжет превращается в трагедию вне времени и эпохи.

Повесть Н.В. Гоголя «Шинель» драматург Ася Волошина взяла только в качестве основы. Ее пьеса насыщена отсылками к другим произведениям Николая Васильевича («Невский проспект», например), «Медному всаднику» А.С. Пушкина, к текстам Андрея Белого и Александра Блока о Петербурге. Сперва на сцене появляется неразлучная весь спектакль тройка персонажей, обозначенных в программке ведьмами. Они напоминают никогда не унывающую свиту Воланда из булгаковского романа, то превращаются в шекспировских ведьм-сестер. Правда, играют их в спектакле мужчины - Александр Бауэр, Владислав Коченда и Степан Арефьев, который недавно заменил в этой тройке Михаила Гребня. Тот, в свою очередь, был введен на роль Акакия Акакиевича вместо Владимира Зайцева. Вместе с вводом изменился и спектакль. Персонаж Владимира Зайцева был беззащитным, трогательным, чуть ли не сказочным, вызывающим желание пожалеть, защитить. У Михаила Гребня это образ в большей степени отчаянного, потерянного, несчастного человека.

Без шинели Акакий Акакиевич теряет свою внешнюю принадлежность к XIX веку. В своей помятой, затасканной рубашке и мешковатых серых брюках персонаж Михаила Гребня становится уже как будто нашим современником или человеком из недавнего советского прошлого. Немного неровной походкой он бредет по щиколотку в воде, словно пьяный от отчаяния, жизненной неустроенности, внутренней несобранности. Дыры в его старой шинели словно пробоины в израненной душе - тусклой, неслышной и невидимой.

Изъясняется Акакий Акакиевич одними и теми же короткими фразами, перечислением букв древнерусского алфавита, междометиями. Ровно как Эллочка Щукина Ильфа и Петрова, только в десятки раз трагичнее и ничуть не иронично. Чуть ли не самая длинная и часто повторяемая им «фраза»: «Живите! Мыслите! Слово! Твердо!» Скудный словарный запас, изъяснение восклицаниями делает его еще более жалким, бедным духовно и в то же время трагичным. Эта трагичность возвышает его с позиции жертвы и беззащитного страдальца до безвинного мученика.

«Зачем вы меня обижаете?» - кричит Акакий Акакиевич, когда ведьмы, которые весь спектакль принимали разные обличья и искушали его, в итоге лишают главного счастья - новой шинели. И действительно - зачем? В чем его вина? В том, что он недалек и слаб? В том, что живет в городе, мрачная среда которого не питательна для жизни, но, простите за каламбур, испытательна? В городе, пронизанном сплином, неустроенностью, а главное - несправедливостью. В стране, где власть имущие «значительные лица» (одно из таких «лиц» играет Алексей Мартынов) не слышат и не видят народ, от власти этой страдающий. Тем трагичнее и мучительнее звучит предсмертный крик Акакия Акакиевича: «Прости меня, Господи!» За что он просит прощения? За то, что просто был и мечтал о «подруге-шинели»?

Господь не простит и не спасет его. Тогда дух погибшего Акакия Акакиевича явится в финале спектакля в виде огромной видеопроекции, которая постепенно будет заполняться морем алой крови, и произнесет страшный текст, смысл которого уже не доходит до сознания. Видишь только искаженное лицо и неприятно вздрагиваешь, невольно вспоминая Большого Брата Джорджа Оруэлла. Увеличенное на экране лицо Михаила Гребня пугает подвижной мимикой, искаженной гримасой и одновременно уставшим, отчаявшимся, не меняющимся, немного с поволокой взглядом.

Трагическое отсутствие

Акакий Акакиевич в спектакле Дениса Хусниярова лишен возможности испытать любовь. Мать его умерла, когда он был младенцем. Ни жены, ни подруги у него нет. Вернее, есть - подруга-шинель. У него есть «идея шинели». Это одновременно и идея счастья, и идея недостижимой любви, невозможности испытать простое человеческое тепло и принятие.

Все женские роли в спектакле исполняет Екатерина Девятова. Исполняет страстно, объемно, истово, отважно и красиво танцуя в холодной воде в одном исподнем (пластические сцены ставила хореограф, артистка Челябинского театра современного танца п/у Ольги Пона Мария Грейф). Потом актриса перевоплощается в жену вечно нетрезвого портного Петровича - создателя шинели-мечты и одновременно шинели-погибели (Николай Ларионов). В этой роли она стремительно меняет образ, из ведьмы превращаясь в любящую жену. После Екатерина Девятова неожиданно появляется в образе квартирной хозяйки Мавры, согбенной старушки, которая, кажется, единственная в этом страшном мире и принимает Акакия Акакиевича со всеми его странностями. А, может, даже любит. Ведь это она пойдет просить за него значительное лицо. Но не будет услышана...

В одном из интервью Денис Хуснияров утвердительно ответил на вопрос о том, действительно ли события, ставшие сюжетом постановки, с тем же успехом могли произойти не в Петербурге, а, скажем, в Челябинске. С одной стороны, с этим сложно согласиться, потому что очень уж точно передан в спектакле мрачный, страшный, убийственный и мистический дух нефасадной северной столицы, а не какого-то другого места. С другой стороны, согласиться просто. В спектакле прослеживается неявная... не мысль даже - ощущение незащищенности человека в своем государстве, отсутствия родины. Николаевская ли, дореволюционная или путинская Россия, Советский ли Союз - всё одно. Везде это трагическое отсутствие чего-то жизнеполагающего, жизненно важного, не поддающегося выражению словами... Любви?

Горькое послевкусие оставляет «Шинель» Дениса Хусниярова. И после спектакля ужасно хочется эскимо, которым в какой-то момент ведьмы угощают Акакия Акакиевича. Или уж сразу шампанского, которое они же распивают из жестяных кружек незадолго до гибели главного героя.

Фото Александра СОКОЛОВА

Статья в PDF 

Фотогалерея

Сцена из спектакля «Шинель» Сцена из спектакля «Шинель»

Сцена из спектакля «Шинель»

Сцена из спектакля «Шинель» Сцена из спектакля «Шинель»

Сцена из спектакля «Шинель»

Сцена из спектакля «Шинель» Сцена из спектакля «Шинель»

Сцена из спектакля «Шинель»

Министерство культуры Челябинской областиНациональный проект КультураКультура и искусство Южного Урала