Войти и купить билет

Безвременье

Экран и сцена 26 июля 2022 - автор Илья ГУБИН

Постоянная ссылка: https://screenstage.ru/?p=17351
Спектакль: Женитьба
Артисты: Александр Зыков, Борис Петров, Сергей Акимов, Владимир Зайцев, Татьяна Скорокосова, Сергей Алешко, Анастасия Аляева, Евгений Болтнев, Татьяна Вяткина, Иван Грачев, Михаил Гребень, Антон Дмитров, Ксения Зузнева, Сергей Исмаилов, Владислав Коченда, Дмитрий Олейников, Анастасия Пузырева

Фото Ю.БОРОВИКОВОЙ
Фото Ю.БОРОВИКОВОЙ

Недавно отметивший столетие Челябинский театр драмы имени Наума Орлова закрыл театральный сезон премьерой гоголевской “Женитьбы”. Этим спектаклем режиссер Александр Зыков прощается с труппой, покидая должность главного режиссера.

Тема времени, кажется, очень личная для постановщика, оказывается центральной в спектакле. У Гоголя пьеса имеет подзаголовок “совершенно невероятная история”, ведь вся затея с женитьбой и не могла состояться: в самом начале Подколесин упоминает, что мясоед уже прошел, а стало быть, наступило время поста, непригодное для женитьбы. Александр Зыков же помещает героев пьесы в пространство, где сосуществуют обитатели века XIX и вполне современные типажи. Работают на этот замысел, в первую очередь, костюмы, придуманные Татьяной Ногиновой. Так, Подколесин облачен в классический костюм, присущий моде позапрошлого века, да и сам тип, воплощенный на сцене артистом Михаилом Гребнем, демонстративно архаичен. С ним соседствует герой из дня сегодняшнего – плутоватый и хваткий делец Кочкарев, и художник выдает артисту Дмитрию Олейникову вполне современный вязаный свитер. Наиболее интересен с художественной точки зрения образ Агафьи Тихоновны, в чьем костюме сочетаются элементы классических нарядов прошлых веков и вполне нынешние фасоны. Ксения Зузнева создает образ девушки, открытой миру: чистой и наивной, героини, которая во все времена останется обманута. А рядом с ней – основательная тетушка Арина Пантелеймоновна, одетая в советский костюм, дополненный характерным мохеровым беретом (Татьяна Вяткина предъявляет со сцены архетип советской женщины). Таким многообразием кроев и модных деталей постановщики настаивают на вневременном характере гоголевского происшествия.

Тема безвременья поддержана и на уровне сценографии, безусловная доминанта которой – напольные часы. Художник Николай Слободяник подчеркивает, что время здесь не идет, а потому на протяжении спектакля эти часы мимикрируют то под механический органчик, создающий необходимый музыкальный фон, а то и вовсе “прикидываются” буфетом, в который Дуняшка сгружает банки с запасами. Впрочем, сценограф не ограничивается темой времени и представляет “Женитьбу” как пространство игры, располагая на планшете сцены огромную шахматную доску. На ней режиссер разыгрывает эпизоды, связанные непосредственно с женитьбой, видимо, намекая, что выбор жениха – своего рода шахматная партия.

Постановщик в свою очередь организует парад женихов как галерею гоголевских типов. Появляясь на сцене, артисты берут заранее заготовленные элементы костюма и, облачаясь в них на глазах у зрителей, превращаются в персонажей пьесы. Решены женихи максимально гротескно. Артисты старшего поколения исполняют их, нарочито кряхтя и сопя, что, безусловно, добавляет комедийности хрестоматийному монологу Агафьи Тихоновны про достоинства женихов. И, может быть, это дефиле престарелых искателей руки так и осталось бы лишь гротескной краской, если бы не монолог Бальтазара Бальтазаровича Жевакина о семнадцатом своем сватовстве – его проник-новенно и в то же время обыденно и просто произносит Сергей Алешко. Артист просто сидит лицом в зрительный зал и транслирует текст, но даже при таком аскетизме выразительных средств мастерство исполнителя, подкупающая искренность его персонажа удивительным образом отзываются в зрительном зале.

Следует сказать, что главное достоинство челябинской “Женитьбы” заключено в пристальном внимании к классическому тексту. Александр Зыков с усердием, присущим постановщикам старой школы, разбирает пьесу Гоголя, обнажая особенности речи его героев, порою оставляя в стороне действие и сосредоточиваясь исключительно на репликах. По этой причине спектакль выглядит по преимуществу малособытийным,  но позволяет открыть в набившем оскомину тексте новые краски. Режиссер превращает пьесу, привыч-но трактуемую в сатирическом ключе, в лирическую комедию с отчетливой нотой тоски по живой душе, и, что немаловажно, внятно преподносит массовому зрителю историю, написанную классиком.

Министерство культуры Челябинской областиНациональный проект КультураКультура и искусство Южного УралаПушкинская карта